Нелли Мартова (loco_bird) wrote,
Нелли Мартова
loco_bird

Categories:

Случай в конверте. Продолжение

Новогодняя сказка в подарочной упаковке

Часть первая
Часть вторая

— О! А этот засушенный Геракл что у нас делает? Опять пылесосит?
— Здравствуйте, Лина Анатольевна! — парнишка встал. — Мне надо представиться, меня зовут Игорь.
— Ирка!
— Да, мам, — дочь отвлеклась от плиты, где в сковородке шипело что-то нестерпимо ароматное.
— Выйдем на минутку?

— Что это?
— Это Игорь. Может быть, ты не заметила, но ему пришлось у нас переночевать, пока сохли куртка и костюм.
— Твоя мать не совсем еще дура. Я знаю, что он спал на кухне в твоем спальном мешке. Я, между прочим, встаю в шесть утра. Я спрашиваю, что у него на ногах, у этого туалетного утенка?
— Мама! Он же слышит! И потом, что ему, босиком ходить?
— Какого черта он у нас делает? Его куртка неделю будет сохнуть?
— Ну, ему понравилось, как я все отстирала, и он зашел поблагодарить и принес торт. Идем ужинать?

Весь ужин Лина с неудовольствием поглядывала на хлюпика в костюме, при галстуке и в огромных синих тапках с надписью «Тапки любимого мужчины». И не только потому, что пара из Ирки и этого твикса без палочки была, как из слонихи и комарика. Она вспоминала, как Ирка, засунув в эти тапки руки и пятясь задом, ползла на четвереньках от двери к входу в подъезд через три этажа на радость соседям. И если бы какой нормальный парень на эту уловку попался, так нет ведь — что губки, что глазки, вылитый туалетный утенок, вот кого он ей напоминает! Еще и работы нормальной нет, ходит, пылесосит чужие ковры. А Ирка-то, коза, где ее спортивные штаны и застиранная футболка? Напялила короткую юбку и блузку с вырезом. Щебечет, как дикторша в утренней передаче, — бодрая, веселая, только что не светится.


— Надо на банановой шкурке написать свое желание, — рассказывала Ирка про свои штучки. — Потом пойти и прополоскать в унитазе, а потом выкинуть в мусорку. И тогда желание обязательно сбудется.
— И много их у тебя сбылось? Лучше бы простыни лишний раз прополоскала, — проворчала Лина.
— А еще можно на унитазе написать: «Преобразователь какашек в денежные знаки», — неожиданно заявил Игорь.
— Тьфу ты, — выругалась Лина. — Ну, я же тебе сразу сказала — туалетный утенок!
— Мама!
— Лина Анатольевна, но это же весело! А еще можно загадать желание и с унитаза спрыгнуть, это очень сильный способ. Правда, Ирочка? — подмигнул он.

Лина собиралась высказать все, что она думает по поводу туалетного веселья, как ее поймало ощущение, которое она испытывала уже дважды. Как будто погладили по голове, и так хорошо-хорошо стало, как бывает только в детстве. Лина вздрогнула — неужели красный носочек успел сработать?

— Вот я сейчас пойду, — заявила она, — залезу на унитаз и спрыгну! А желание загадаю, чтобы эти глупости из ваших пустых голов повыветривались!
— Мам, ты осторожно, смотри, не поскользнись, — на полном серьезе ответила Ирка.
— Спокойной ночи, дети мои. Надеюсь, молодой человек, вы сегодня ночью будете с унитаза прыгать у себя дома, — проворчала Лина.

По дороге в спальню она посмотрела на рюкзачок Насти, который стоял в прихожей и убедилась, что носочек на месте.

Сработал он на другой день. Лина раскладывала по ящикам квитанции, приговаривала вслух:
— В двадцать пятую подарок — посылку прислали, тридцать вторая — держи заказ из магазина наложенным платежом, откуда только денег у тебя столько, вот, получай тогда и мой листок!

Как только она опустила последнюю квитанцию, в голове заиграли знакомые колокольчики, и снова мягкая теплая ладонь прошлась там, где Лина прятала чувствительные частицы своей души. «Сработало!» — сразу поняла она, и остаток дня провела в нетерпении, как в детстве, когда всю новогоднюю ночь ждала подарков от Деда Мороза.

И, как это частенько бывало в детстве, ее ждало разочарование. В другой раз Лина бы обрадовалась такому везению, а нынче только расстроилась. Ведь это уже третий счастливый случай! А потрачен снова на какую-то ерунду. Настя утром попросила у матери денег на новые перчатки, потому что старые порвались. В магазине шла новогодняя акция, и Настя, как каждый пятидесятый покупатель, получила подарочную карту в обувной магазин на кругленькую сумму. Хватит и на сапоги, и на туфли, и Лине на тапочки останется.

— Жалко, я носочек потеряла, — вздыхала вечером Настя. — Мам, а где ты его взяла? Там еще есть?
— Не знаю, сам откуда-то прицепился. Дочь, а где Ирка?
— С Игорем пошла куда-то.
— Как? Опять с этим туалетным утенком?
— Мам, а почему он тебе так не нравится?
— Настя, ты умная девочка, ты же видишь, зачем спрашиваешь?
— Мам, ну ты же сама говорила, что нормальный мужик на нашу Ирку не позарится. А этот не такой уж и плохой. Не пьет и не курит, между прочим.
Лину как ледяной водой окатили — как все совпадает!
— Ёксель-моксель, — выдохнула она.
— Мяу, — отозвался кот.
— Да, и ты тоже хорош. Настя, покорми его, я пойду ванну приму.

Каждый раз, когда Лине надо было хорошенько над чем-то подумать, она забиралась в горячую ванну с пеной. Хотя обычно люди в таких условиях расслабляются, размякают и перестают соображать, Лине почему-то наоборот удавалось хорошенько сосредоточиться.

Пока ванна набиралась, она еще раз перечитала записку из конверта. «Ты можешь подарить все носочки, кому захочешь, или оставить себе. Случай зависит от тебя». Вот! Вот это короткое предложение: «Случай зависит от тебя». Поначалу она решила, что может просто выбрать между синим и красным носочком, счастьем и несчастьем. Но дело, похоже, не только в этом.

Уверена, что твоя дочь не достойна хорошего мужика? На тебе, получай туалетного утенка!

Думаешь, Лизонька — ходячая приманка для несчастий? Жалко тебе ее, значит? Так жалко, что вот тебе — новый повод для жалости! Нет бы пожелать девочке, чтобы хоть чуточку умела за себя постоять!

Уверена, что Леонидовна из любой беды личную выгоду извлечет? Презираешь ее за меркантильность и корыстолюбие? Полюбуйся на крайний вариант — человек повредился и сам же этому радуется.

Лина нырнула под воду с головой и совершенно по-детски пустила оттуда пузырь. Как поздно до нее это доперло, когда больше половины носочков уже потрачено!

Верит ли она сама, что может запросто выиграть миллион в лотерею? Нет, конечно! С детства считает, что деньги нужно зарабатывать. А разве она столько заслужила, простая почтальонша? Зато она точно знает, что нельзя ей ни болеть, и уж, тем более, глупо умереть, пока обеих дочек на ноги не поставит. И сапоги Насте нужны были позарез. И та старушка в подарочном магазине — она ведь сама подумала, что ей бы еще жить да жить!

Лина снова забулькала, как бегемот, из-под воды. Она подавила желание выскочить из ванной и совершить десять-двадцать кругов по дому, рвя на себя волосы и посыпая голову пеплом.

Два! Осталось всего два счастливых случая! И никакого большого счастья на нее не обрушится! Нечего и мечтать! Не станет она миллионершей, и не перевернется на ее улице тележка с отборными женихами для Ирки. Потому что сама она в это не верит.

А если поверить? И как поверить?

На этот вопрос Лина ответа не нашла, и решила подтвердить свою догадку и потратить еще один синий носочек. Суббота на почте — день рабочий, писем навалом, Новый год на носу. С утра она размышляла, кого бы выбрать на этот раз, чтобы все сразу стало ясно. Если подарить несчастливый носок Таньке, ей тоже наверняка несчастье удачей обернется, слишком она везучая. К Наталье Лина относится неплохо, только считает ее чересчур скучной и спокойной. Это что же, она еще скучнее станет? Непонятно.

Подходящий персонаж обнаружился на доставке. Возле подъезда на скамейке торчал старичок Степаныч, про которого Лина частенько говорила:
— Чтобы ему ведро помойное на голову надели!

Степаныч, человек старой коммунистической закалки, ненавидел рекламу, а особенно ту, что с накрашенными полуобнаженными женщинами. Хотя лет ему было столько, что в деньрожденный торт пришлось бы втыкать свечки целый день, на недостаток сил он не жаловался. Каждое утро он доставал из своего ящика пачку рекламных листков и рвал в мелкие клочки с победоносным видом участника парада на Красной площади. Та же участь постигала газеты с объявлениями, а иногда и письма под руку попадали. Когда Лина видела, как Степаныч трясущимися руками в старческих пятнах рвет белый конверт, по спине у нее словно сороконожка бежала.

Поэтому она без тени сомнения приклеила ему сзади на шапку синий носочек, искрящийся на ленивом зимнем солнышке. Едва она закончила раскладывать утреннюю почту по ящикам, как с улицы послышалась громкая ругань, а в голове снова заиграли новогодние озорные колокольчики.

— Ах ты, сволочь! Вот суки! Да что ж вы делаете-то! — орал Степаныч.

Лина опустила в ящик последнюю газету и выскочила на улицу. Старичка с ног до головы покрывал серый пепел, как будто он только что подвергся извержению вулкана, на пальто хвостом висела спиральная стружка, на шапку прицепился здоровый кусок старых рваных обоев в цветочек. Глаза с покрытого пылью лица сверкали так, словно он вел в бой армию. Вокруг валялись куски фанеры и картона и мятая картонная коробка. Похоже, кто-то выкинул в окно строительный мусор.

— Извини, дед! Мы случайно, сели покурить и с подоконника столкнули! — крикнул кто-то сверху.
— Идиоты! Засранцы! Сволочи! Вот приедет мой сын в отпуск, он вам покажет, как мусором кидаться!

Сын к Степанычу не приезжал ни разу за то время, что Лина работала на этом участке, а это добрых лет пять, не меньше. А письма от него старик рвал, также, как и все остальное. Лина пропустила эту грустную мысль мимо себя, и помчалась на почту, размахивая сумкой, как школьница.

Так просто все сразу стало, так понятно! Вот тебе и на — захотела, чтобы Степаныч на себе почувствовал, каково это, когда люди мусорят, где попало, — и ему досталось! Ай да Лина, ай да ведьма! Ну, теперь пора со счастьем разобраться.

Лина сидела за столом, заполняла квитанции, но не различала ни адресов, ни цифр. Впервые за много лет она мечтала. Сидела и улыбалась, а в голове играли веселые новогодние колокольчики.

Она представляла, что у них будет садовый домик. Можно будет летом выходные проводить за городом, дышать свежим воздухом, пить на крылечке свежий чай со смородиновыми листьями и закусывать бубликами, есть малину с куста и закатывать по осени помидоры с травками. Лина представила себе жаркий летний день. Настя лежит в тенечке, штудирует учебник, готовится к экзамену. Лина в огороде, окучивает грядки, выпалывает сорняки. А Ирка со своим утенком приклеивают над входом плакат: «Тут живет идеальная теща» и прыгают вокруг дома в одних на двоих семейных трусах в горошек, чтобы желание исполнилось. Солнце палит нещадно, и спина болит, и ноги ноют, а грядка не кончается. Дергает Лина сорняки и думает, что на рынке все дешевле — и картошка, и огурцы. Тьфу ты! Улыбка сползла с лица Лины, но она почти сразу же расхохоталась. Вот ведь, размечталась, Дурында Балбесовна!

Потом она подумала, что хорошо бы девчонок вывезти на море. Настя вечно носом шмыгает, а Ирка будет лучше выглядеть, если загорит. Да и самой ей не помешало бы ноги подлечить. Или ремонт дома сделать. Сантехнику купить красивую, блестящую, надежную, чтобы кран не срывало никогда в жизни. Девчонкам комнату сделать как из дорого журнала, чтоб не стыдно было парней водить. И не разрешать Ирке портить квартиру! Хотя туалетному утенку и такая обстановка сойдет, он даже рад. А Насте рано замуж, пусть сперва доучится. А может, захотеть квартиру побольше? Чтобы у каждой из девчонок была своя комната? Или еще одну квартиру, хотя бы для одной из девчонок?

Шея затекла. Лина повертела головой и уставилась за окно. Мужик в дубленке с трудом волок по дороге огромную елку. Она вспомнила, как хорошо было раньше, когда девчонки были маленькие, их отец еще жил с ними, и каждый год они вместе наряжали елку, а Лина запекала гуся и приклеивала ватой к потолку серебристый дождик. Вот если бы вернуться хоть разочек в то время! И вползло в нее приятное, нежное, словно теплая мягкая рука по голове гладит и шепчет кто-то: «Все будет хорошо». Колокольчики в голове зазвучали громче, а в ответ проснулась старая, советская мелодия: «Пять минут, пять минут…» и показалось, что запахло шампанским.

Лина решила, что загадает все три желания. И все три варианта — дача, поездка на море и евроремонт в квартире — вполне реальны и заслуженны, нет разве? Двадцать с лишним лет она работает на почте и не сделала ни одной ошибки. Сколько людей прочли письма, доставленные Линой? Двух дочерей воспитала. Не идеальных, конечно, не «Мисс мира» и не вундеркиндов, но двух нормальных девиц. Ну, или по крайней мере, одну нормальную девицу и одну с маленьким, безобидным прибамбахом. Так заслужила она счастье или нет? Конечно, заслужила! И ничего она не будет специально для этого делать — ни лотерейные билеты покупать, ни в розыгрышах участвовать. В конце концов, случай — на то он и случай. Пусть судьба сама решает, какого подарка Лина достойна.

И она торжественно приклеила к себе на грудь, к пиджаку, яркий красный носочек. Будь, что будет. Не в силах отделаться от мечтательного настроения, Лина остаток дня отдала любимому тайному занятию. Она брала посмотреть кучку открыток и писем в специальной новогодней стопочке, куда откладывали детские (а то и взрослые) письма для деда Мороза. Отбирала несколько штук. Как часто видела она последнее время похожую фразу в детских посланиях! «Дорогой дедушка, пришли мне то, на что у моей мамы не хватит денег…». «То, что слишком дорого для нас». «То, что мне папа купить не сможет». Лина копировала детские каракули на ксероксе, а сверху крупно приписывала от руки красным маркером: «Деда Мороза не существует?». Листки она доставляла по тем адресам, куда часто приходили посылки из магазинов на кругленькие суммы или тем, кто выписывал дорогие журналы.

Дома ее ждал сюрприз.

— Ёперный театр… — она как зашла в комнату, так и рухнула на диван, ноги сами подкосились. — Кажется, я сегодня переработала.
— Что с вами, Лина Анатольевна? Это же просто елка! — туалетный утенок крутился тут как тут.
— Просто елка? — прохрипела Лина. — Если это — просто елка, то я — Филипп Киркоров без штанов.
— Ну, это особенная елка, — сказала Ирка. — На ней висят желания, видишь? Ты можешь и свои повесить.
— Ааа, ну да. Только я уже ничего не хочу. Разве что лечь и умереть.
— Мам, привет! У тебя опять этот красивый носочек! — в комнату вошла Настя. — Где ты их берешь? Можно, я возьму?
— Нет! — завопила Лина. — Не дам!
— Мам, ты что, правда заболела? — забеспокоилась Ирка.
— Заболеешь тут….

Посреди комнаты красовалась настоящая зеленая и пушистая красавица, распространяя на всю квартиру новогодний смолистый запах. С елки свисали обычные шарики и свернутые в рулончики разноцветные бумажки на ниточках. Все бы ничего, если бы елка стояла в комнате. Но она не стояла, она висела на потолке вверх ногами. И напротив, в темном окне, висело ее отражение, подмигивая лампочками.

— Зато иголки удобно пылесосить, — сказал Игорь.
— Дети, а это чудо природы не упадет вашей маме не голову? — траурным голосом спросила Лина.
— Не волнуйтесь, мы ее очень хорошо прикрепили, — ответил за всех Игорь.
— А подарки вы тоже будете к потолку клеить?
— Мама! — с упреком в голосе сказала Ирка, а потом предложила. — А давайте сегодня в комнате поужинаем? Сегодня католическое Рождество, что-нибудь вкусненькое приготовим.
— Праздничные макароны по-флотски. Рождественскую гречку. Картошку без селедки. Вы хоть в холодильник заглядывали? — все тем же траурным голосом сказала Лина.

И в этот момент снаружи пару раз ухнуло и бабахнуло, а потом что-то тяжелое с грохотом приземлилось на балкон.

— Сколько раз я говорила, что надо застеклить балкон, — проворчала Лина. — И вечно нет на это денег.
— Сосулька? — сказала Ирка.
— Пойду, посмотрю, — подскочила Настя. — Вдруг у кого-то кошка упала.
— Мяу, — подтвердил Ёксель.

Настя вернулась, торжественно неся перед собой розовую тушку.

— Гусь, — ахнула Лина и потянулась к тушке носом. — Свежий и размороженный, хоть прямо сейчас его в духовку. Только малость побитый.
— Его, наверное, уронили откуда-то сверху? Какие-нибудь соседи потеряли и будут искать.
— Я схожу и спрошу, — заявила Настя.
— Ты только не спрашивай, у кого гусь упал! — предупредила Лина. — Они, подлюги, все скажут: у нас! Спрашивай: у вас ничего с балкона не падало?
— Мама, ну я же буду выглядеть полной идиоткой!
— Вот и не ходи никуда. Что упало, то пропало.

Они подождали двадцать минут, но никто не позвонил в дверь, и снаружи, под балконом, никто не копался в сугробах в поисках залетной птицы.

Потом все долго бродили по дому, принюхивались к аппетитным запахам из кухни, и в нетерпении барабанили пальцами по столу. А потом был такой ужин, что думать невозможно было ни о чем, кроме хрустящей корочки и нежного, аппетитного мяса. Лина, кажется, перестала себя контролировать и слегка стонала от удовольствия.

Когда в нее больше не могло влезть ни одного гусиного кусочка и ни одной картошечки, она улеглась на диван перед телевизором и заявила, что сегодня больше не поднимется. И пусть они сами отмывают посуду от гусиного жира и наводят порядок.

Девчонки быстро убрали со стола, включили погромче предновогодний концерт по телевизору и принялись плясать и дурачиться. Игорь танцевал так, что даже туалетному утенку стало бы стыдно. Бывают такие мужики, что умеют только неловко топтаться на месте, и чем естественнее они при этом пытаются казаться, тем более придурковато выглядят.

Лине было чертовски хорошо. Она пьянела от еды, от того, что отпускала потихоньку недельная усталость, кружилась голова от перевернутой елки. Лина лежала, смотрела на ажурные красные трусы на люстре и гордилась Иркой. В конце концов, есть у нее смелость делать так, как она считает нужным, именно потому, что это ее дочь. Лина тоже никогда не оглядывалась на чужое мнение. Игорь этот, утенок туалетный, не такой уж и плохой парень, вон и кран наконец-то починил лучше сантехника. Ирка-то как смеется, расцвела прямо вся и порозовела, как герань на подоконнике! А что пылесосы продает, так ведь главное, чтобы не наркотики. Ну и в балете ему, конечно, не выступать. И Настя, солнце, снова принесла все пятерки за четверть, чего ж не радоваться-то.

Вроде и елка — не елка, а чудо с ног на голову, и гусь — не то, чтобы свой, запланированный, и девчонки уже взрослые, и парень в доме чужой, отчего ж так хорошо? Так хорошо, так уютно и тепло, и снова как будто по голове кто-то гладит. Динь-динь-динь, никак слышны опять новогодние колокольчики?

Когда все угомонились, Игорь ушел домой, а девчонки легли спать, Лина поднялась и заглянула в шкаф. В какой момент исчез носочек с пиджака? Когда гусь прилетел? Ее затопило странное, нежданное чувство. Словно кто-то очень строгий и сердитый неожиданно подобрел и разрешил: можно радоваться! Можно радоваться просто так! Без дач, путевок и миллионов! Можно, можно, можно! Как в детстве, если бы вдруг разрешили прыгать на кровати или съесть вместо обеда три куска торта. В детстве… с ней ли вообще это было, детство? Или она так и родилась взрослой теткой, с почтовой сумкой на плече и увесистым запасом ругательств в кармане? В груди заныло и закололо, на глаза навернулись слезы.

— Дурында Балбесовна, у тебя что, климакс начинается? — сказала она себе вслух, всхлипнула и принялась укладываться спать.

Когда Лина заснула, ей снились расфуфыренные, как модницы, сны. Она то вытаращивала во сне глаза, вглядываясь в яркие краски, то закрывала их и тонула в чем-то нежном, пушистом, пахнущем цветами. Утром, когда открыла глаза, она чуть не подпрыгнула на постели, когда опять увидела на потолке елку. При дневном свете она смотрелась еще более дико. Да к этому невозможно привыкнуть!

В это последнее перед Новым Годом воскресенье Лина поехала на рынок, закупить продуктов. Утром она на минуточку пожалела, что гуся съели вчера, а не приберегли на праздник, но потом вспомнила вчерашнее тепло, которое сразу же проснулось где-то в районе пяток и приятными мягкими мурашками побежало по ногам вверх, и жалость мигом исчезла, как не бывало. Неужели она наконец-то поняла, как работают эти счастливые случаи? Еще есть время до Нового года, она подумает, и найдет что-то важное для всей семьи, что-то, на что снова откликнется это теплое, ставшее привычным чувство — как по голове погладили — и тогда это «что-то» непременно сбудется, благодаря последнему красному носочку.

Ехать до рынка было всего ничего — четыре остановки. Можно было бы и пешком, но ноги привычно болели, а до праздников еще почти целую неделю работать. Лина забралась в полупустой автобус и села напротив мамочки с ребенком. Карапуз пускал слюни, надувал щеки и что-то лопотал на своем младенческом языке. Лина невольно залюбовалась и скорчила рожу малышу. Тот испугался и захныкал.

— Зачем вы пугаете ребенка? — возмутилась мать.
— Причем тут ваш ребенок?
— Ну как же, вы ведь ему рожу показали!
— Я живу в свободной стране. Какую хочу рожу, такую и стряпаю.

Едрена матрена, того и гляди и дома такой же появится. Похожий на туалетного утенка! Уф, только не это! Она даже подпрыгнула на месте от этой мысли. Или это не она подпрыгнула? Автобус мчался, взлетая на каждом ухабе.

— Водитель! Аккуратнее! Не дрова везете! — крикнула она в сторону кабины.
— Товарищи пассажиры! — заорал в ответ водитель. — Тормоза отказали, дорога скользкая и под уклон! Держитесь крепко! Все будет хорошо! Нам бы только до ровного места добраться, а там уж остановимся!

Сзади кто-то истерически завизжал, водитель перешел на отборный мат, мать крепко прижала к груди хнычущего ребенка, а Лина запустила руку в сумку, но никак не могла нащупать конверт. Как позарез нужен ей сейчас счастливый случай! Автобус судорожно бибикал, кто-то вызывал по мобильнику службу спасения, за окном проносились нахмуренные лица оборачивающихся прохожих, а Лина поспешно отрывала два носочках. Один синий, один красный. Она подняла голову — на нее смотрели распахнутые доверчивые глазенки. Малыш улыбнулся, а потом снова скуксился и захныкал. Ну, Дурында Балбесовна, чему быть, того не миновать! Синий — себе, красный — карапузу этому. Она протянула руку и быстро приклеила один носочек к ботиночку ребенка, а другой — к своему пуховику.

Дома за окном мелькают все быстрее и быстрее, откуда-то слышится протяжный вой скорой помощи, и уже близится конец квартала, а за ним будет ровный участок, и можно будет остановится, и … Мысль Лина додумать не успела, потому что раздался страшный треск, она в ужасе зажмурилась и обеими руками схватилась за поручень у окна. Ее хорошенько дернуло, сумка упала на пол, автобус, качнулся и накренился. Тогда она не выдержала, снова открыла глаза и уставилась на ребенка, на ботиночке у которого красовался синий носочек.

Синий! Как же она могла перепутать!

Окончание
Tags: Рассказы, Скрапбукеры
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Писатель в быту

    Знаете анекдот? Уходит врач в отпуск, блокирует все аккаунты в соцсетях, выкидывает телефон, покупает билет наобум, уезжает в другую страну, сидит…

  • Йога и медитация в прямом эфире

    Иногда я думаю - может быть, карантин случился, потому что просто сбылись наши желания? Слишком многие хотели перестать крутиться, как белка в…

  • Может ли в Башкирии быть лучше, чем в Альпах?

    Когда все нормальные люди уже планируют летний отдых, я решила написать подробнейшую статью о наших башкирских горнолыжных курортах. Может ли быть…

promo loco_bird march 21, 2014 12:17 2
Buy for 10 tokens
"Все волшебство этого мира рождается ТАМ. Под крышей Маяка Чудес прячутся тайны, а в мастерской Смотрителя творятся удивительные вещи. Но однажды Маяк пустеет. Нечто разрушает его — и люди день за днем теряют радость, и даже память о ней. Только избранные, наделенные даром менять чужие судьбы,…
Comments for this post were disabled by the author